Вы спросите, а в чем же здесь загадка? Выдуманный персонаж, да, очень интересный, буквально — чудовище во плоти… «Позвольте!» — возмутятся другие читатели. — «Да какое же она чудовище?! Она героиня, спасшая Францию!». «Она несчастная женщина», — скажут третьи. — «Если бы Атос с ней поговорил… Все было бы иначе!»

И, правда, загадка, признаете вы. И как же она дошла до жизни такой?

Чтобы ответить на этот вопрос, для начала задумаемся, а были ли у Миледи прототипы? «Ну, конечно! — уверяют авторы различных Предисловий. — Миледи писалась с графини де Ла Мотт, которая устроила аферу с бриллиантовым ожерельем, была разоблачена и публично клеймена».

Побойтесь Бога, друзья, графиня де Ла Мотт — это уже XVIII век, это совсем другая история.

«Ну, тогда графиня Карлайль», — радостно скажут авторы других предисловий и Вики. — «Ее бросил герцог Бэкингем, и она из ревности стала агентом Ришелье».

Хм, возможно, тут и есть какая-то правда, но все же Люси Хей была англичанкой, а Анна де Бейль явно француженка.

А, может, стоит внимательнее присмотреться к имени персонажа?

На самом деле Миледи зовут не Анна де Бейль (как в русском переводе), а Анна де Брёй (как во французском оригинале). Фамилия де Брёй подлинная и принадлежала протестантской семье. Одни из ее представителей упоминается в мемуарах герцога де Сюлли, соратника Генриха Четвертого. Дюма, конечно, бывал небрежен при написании романов, но знал историю гораздо лучше, чем принято думать.

Итак, протестантская семья де Брёй… Живет поживает. И вдруг, совершенно неожиданно Анна де Брёй оказывается в католическом монастыре. Как такое могло быть?!

Очень просто. Еще в последние годы жизни Генриха началось постепенно наступление на Нантский эдикт. Протестантские семьи, которые были победней и не обладали собственными силами, стали подвергаться давлению со стороны католической церкви. Вот таким образом Анна и оказалась в монастыре, да еще и с нарушениями канонического права. Ее семью просто не спросили.

А теперь представьте. Сначала девочке рассказывают, что истинная вера — гугенотская, говорят об ужасах Варфоломеевской ночи (ее предок спасся случайно — об этом рассказывается у Сюлли), а потом столь же пылко другие люди сообщают, что истинная вера — католическая, а праздник святого Варфоломея — деяние богоугодное, конечно, немного жестокое, перестарались, мол, братья по Вере, но необходимое. От таких качелей можно сойти с ума.

Последствий такого воспитания возможно три.

1. Девочка становится фанатичной протестанткой, готовой за свою веру идти хоть на костер.

2. Или фанатичной католичкой.

3. Ей вообще стала бы безразлична вера. Веры нет, осталось только суеверие.

Это мы по тексту и видим. Как она размышляет? «Мой Бог это я и тот, кто поможет мне отомстить». Или «Суеверная мысль поразила ее…» Слом героини произошел не тогда, когда граф де Ла Фер даже не подумал с ней поговорить, предпочтя повесить. И не тогда, когда лилльский палач по собственному почину ее заклеймил. Все случилось раньше, когда юную протестантку забрали из семьи и сломали все внушенные ей правила.

Другие последствия такого воспитания — это преклонение перед силой и не способность на открытые и честные действия. Семья, гугеноты ее не защитили — черт с ними! Она в дальнейшем играет на стороне Ришелье, за которым власть. И при этом, даже когда кардинал прямо говорит ей, что она должна явиться к Бекингему честно и открыто, она оказывается неспособна на это. Она продолжает обманывать и хитрить даже тогда, когда проще и выгодней действовать честно.

И что такое для «обращенной» гугенотки священные сосуды и монашеские обеты? Ничто! Но вот с точки зрения католического королевства — это ужасные преступления. Вот только наказание за них почему-то очень мягкие. Почему? Можно предположить, что Дюма не знал истории, а если знал? Тогда получается, что преступников кто-то прикрыл и на этого «кого-то» очень подходит дорогой наш епископ Люссонский, он же кардинал де Ришелье.

Вы спросите, а зачем? А это просто. Монастырская история будущей Миледи происходит в Артуа, а эта провинция то принадлежала Франции, то нет. В таких местах неплохо иметь агента влияния, а кто лучше подходит на эту роль, как не священник? Но священника из-за любви потерял голову, вот ему (а также его подруге) и дали маленький урок. Возможно, потом их бы выпустили, но юная монахиня оказалась энергичной и сбежала раньше, а за ней и священник. Зато дальше священника по всей видимости простили, иначе как бы он получил приход? Для этого требовалось подавать уйму документов, пройти множество канцелярий. Просто так ничего не делалось. Семнадцатый век — это век уже довольно развитой бюрократии, в том числе и в церкви.

А потом Анна вышла замуж. И вот тут начинается самое интересное. Атос говорит, что «по слухам» она была хорошего рода. Как так? Неужели родственники Атоса никогда не слышали о знатной фамилии де Брёй? Видимо, слышали. Но ведь у Анны имелся «брат». Беглецы объявили друг друга родными братом и сестрой, следовательно, священник тоже взял фамилию Брёй. И вот тут родные графа де Ла Фер могли усомниться. Они могли не знать, что Анна побывала в монастыре, но вот что в семье не было соответствующих сыновей (имя, возраст, а главное — сан!) — обязаны были знать. Но граф ничего не хотел слышать, он женился, а потом случилась история с охотой.

Так почему граф де Ла Фер повесил жену? Не только потому, что она преступница. Просто дворян не клеймят. А раз Анна заклеймена, то она не только преступница, но еще и самозванка. Представляете удар? Граф де Ла Фер пошел против всей родни. А родственники оказались правы. Поэтому и ярость («совершенно разорвал платье на графине»), и все остальное.

 Но так как граф не был профессионалом, то его жена осталась жива. А дальше логично предположить, что Ришелье счел, что Анна более перспективна, чем священник. В Англии еще в шестнадцатом веке использовали в качестве агентов смертников.

Какое-то время этот расчет работал. Но качели при воспитании не проходят даром. Миледи погибла потому, что не смогла вовремя остановиться.

 
ирект
Опубликовано в: Новости.
Последние изменения: Декабрь 4, 2018

Оставить комментарий